«Для менеджеров, предпринимателей и инвесторов в медицине»

Ляззат Буранбаева: о НДС, ДМС и «динозаврах» в здравоохранении

13.11.2026

4430

Марат Каирленов, к.э.н.

Представляем вашему вниманию интервью с руководителем одной из ведущих в стране компаний по услугам medical assistance, генеральным директором ТОО «Archimedes Medical Group» Ляззат Буранбаевой. Обсудили широкий спектр вопросов от реалистичной позиции по НДС, рынка добровольного медстрахования (ДМС) и до «динозавров» и болевых точек в отрасли.

Вы выступаете за то, чтобы оставить текущую ставку НДС на медуслуги. Но по мнению представителей ФСМС, НДС грозит нарушением финансовой устойчивости Фонда, в зависимости от вариантов ставок, уже с 2028 г[1]. Убытки государственных медорганизаций за 2026 г. из-за НДС составят 44 млрд. тг[2]. при сборах НДС со всех медорганизаций в 32 млрд. тг. Косвенно это подтверждается заявленными планами МЗ РК доплатить медорганизациям, работающим в госзаказе 60 млрд. тг[3]. Насколько оправдана ваша точка зрения?

Мы согласны с приведёнными цифрами. По сути, они подтверждают то, о чём мы предупреждали ещё до введения НДС в прошлом году. Сборы НДС со всей отрасли оцениваются в 32 млрд тенге, а Минздрав уже планирует доплатить госмедорганизациям 60 млрд. Значит, государство тратит на последствия налога вдвое больше, чем собирает. Чистый результат для бюджета отрицательный, и это видно ещё до учёта потерь КПН (корпоративного подоходного налога – прим. ред.), рабочих мест и роста расходов на лечение запущенных случаев.

При этом важно точно определить, откуда берутся угрозы для ФСМС и государственных медорганизаций. Их создаёт не ставка 5% на частные услуги, а два фактора, которые сработали одновременно:
  1. Невозмещаемый входящий НДС. Услуги по ГОБМП / ОСМС освобождены от НДС, поэтому медорганизации не могут зачесть входящий НДС, который в 2026 году неожиданно вырос. Он ложится на них прямыми расходами при закупке лекарств, оборудования, расходных материалов и инвентаря.
  2. Рост нагрузки на фонд оплаты труда. В 2026 году одновременно выросли налоги и отчисления с заработной платы и социальные отчисления работодателя. Для здравоохранения, где основную часть затрат составляет оплата труда, это особенно ощутимо. Значительная часть повышения зарплат врачей ушла на налоги и отчисления, а не в доходы самих врачей.
Отсюда убытки в 44 млрд. тг. и давление на финансовую устойчивость ФСМС. Если с 2027 года ставки НДС по цепочке поставок вырастут, то давление усилится.

Почему мы не предлагаем вернуться к прежнему режиму?

Потому, что отмена 5% на частные услуги не решит проблему ФСМС и госклиник: их расходы на закупки и оплату труда останутся прежними. Ключевое — не допустить повышения ставок с 2027 года по всей цепочке медицинских поставок. Именно в этом суть нашей позиции.

Важно уточнить, что в предыдущие 30 лет медицинские услуги были освобождены от НДС. Освобождение — это не нулевая ставка. При освобождённом обороте входящий НДС не принимается в зачёт и не возвращается, и рассчитывать, что это изменится, нереалистично.

Если сейчас вернуть освобождение для услуг, а цепочка поставок останется облагаемой:
  1. частные клиники потеряют право на зачёт и входящий НДС им придётся оплачивать из своих доходов, как сейчас это делают клиники по госзаказу;
  2. система зачётов, которую медорганизации выстроили за 2026 год, снова сломается. Цены от этого не снизятся, скорее вырастут;
  3. пострадают и госорганизации, оказывающие платные услуги: сегодня они могут частично зачитывать входящий НДС.
Кроме того, собранный НДС уже заложен в бюджетное планирование. Сейчас ноябрь, бюджет на 2027 год фактически сформирован. Поэтому вопрос освобождения мы сейчас не поднимаем: нам важно не начинать новый круг дискуссий, который может закончиться ничем, а успеть добиться решения, реализуемого уже сейчас.

Если оставить текущие планы как есть…

т.е. допустить повышение ставки НДС на медуслуги до 10% с 1.01.2027 г., то это будет самый плохой вариант. Прежде всего резко упадет доступность платных медуслуг для населения, что увеличит нагрузку по госзаказу (ГОБМП / ОСМС), которая и сейчас не особо справляется. Значит будет расти доля пациентов с запущенными болезнями, а значит с очень дорогим лечением.

Уже в этом году, после введения НДС в 5%, стоимость приема врача выросла зачастую до порядка 25 тыс. тг., а это $50, как в некоторых европейских странах. Но у нас покупательская способность населения в несколько раз ниже чем в Европе. Если НДС еще удвоят, то цены вообще будут ориентировочно по $80 за прием и будут доступны лишь паре процентов населения страны? Но это просто так не проходит. Уже после роста цен на медуслуги в этом году, не побоюсь предположить, что статистика по уровню смертности и тяжелых заболеваний будет как в «ковидном» 2021 году.

Не легче будет и медорганизациям. У частников будет падать пациентопоток, что будет означать сокращения и уход с рынка. У государственных вновь вырастут убытки из-за невозмещаемого входящего НДС и сильно вырастет пациентопоток в стационары и там будет не хватать мест. И тогда чиновники вновь за государственный счет настроят стационаров, которые станут ненужными уже через несколько лет, и окончательно разорят отрасль.

Итого наша позиция — это минимум, который нужно зафиксировать немедленно:
  1. Сохранить нормы Налогового кодекса 2026 года и исключить все повышения ставок на 2027 год: на медуслуги, лекарства, медоборудование, расходные материалы и инвентарь;
  2. Скорректировать тарифы на медуслуги в системе ГОБМП/ОСМС на сумму входящего НДС, который не принимается в зачёт;
  3. К вопросу освобождения можно вернуться позже, на основе полноценного анализа последствий, а не в режиме ежегодной смены правил.
Три пути для ДМС

На рынке медуслуг наблюдается неоднозначная ситуация – доля расходов населения на медуслуги достигла нового антирекорда, несмотря на уход «пенсионных денег»…

По пенсионным накоплениям направленным на лечение, судя по представленной ЕНПФ статистике, они тратились в основном на стоматологию. В 2025 году на этом направлении выявили масштабные злоупотребления. По данным Агентства по финансовому мониторингу, из ЕНПФ под видом стоматологических услуг необоснованно вывели около 200 млрд тенге, по фиктивному протезированию возбуждены уголовные дела. С сентября 2025 года использование пенсионных накоплений на стоматологию запрещено, и вопрос его возобновления пока не решён. Этим и объясняется практически полный уход пенсионных средств с рынка медицинских услуг: 99,7% — это прежде всего стоматология, а не отказ людей от лечения.

Рост доли расходов населения на медицину объясняется не тем, что люди стали получать больше медпомощи, а ростом цен. Объём оказанных населению услуг не вырос, а даже сократился. На этот показатель одновременно повлияли два фактора:
  1. Рост цен из-за НДС. Как мы уже говорили, цены на медуслуги выросли в среднем на 20% из-за накопления НДС по всей цепочке формирования цены. Люди платят больше за тот же или меньший объём помощи.
  2. Отмена налоговых льгот на ДМС и медицинские расходы работников. Из-за этого многие работодатели отказались от социальной поддержки сотрудников: ДМС и оплаты медуслуг. Расходы, которые раньше нёс работодатель, легли на самих работников.
Как в этих условиях развивается рынок добровольного медстрахования (ДМС)?

ДМС сокращается: для работодателей такое страхование стало заметно дороже, и компании в первую очередь урезают именно такие расходы. В условиях, когда клиенты сокращают расходы и страховые премии не повышаются, а цены на медуслуги выросли на 20%, то у компаний ДМС есть лишь несколько вариантов действий.

Первый - это поставить честную цену на ДМС, но никто этого делать не будет, потому что таких бюджетов у работодателей нет. Для сравнения, поскольку цены на визит к врачу у нас уже почти как на Западе, то там ДМС стоит около $2 тыс. на человека, т.е. в разы выше чем у нас сейчас.

Второй вариант – не лечить застрахованных. Продавать страховки, получать страховые премии и просто нормально не лечить застрахованных, когда они обращаются. К сожалению, многие компании так и работают.

И третий вариант - когда страховая компания сопоставляет цены на ДМС с оказываемыми пациентам услугами, т.е. вы оказываете услуг ровно столько, на сколько вы получили оплату по страховке за счет установки лимитов и др. Например, мы разработали новый продукт – управление бенефитами. Когда работодатель говорит сотруднику, что на его лечение предусмотрен лимит в 150-200 тыс. тг., но его можно использовать и на медуслуги для членов его семьи, нет исключений. Медуслуги сверх этого лимита работник оплачивает самостоятельно. Что делаем мы?
  1. Прежде всего с помощью медицинской экспертизы, а у нас в штате 400 врачей, мы выстраиваем правильную маршрутизацию пациента во время лечения и не допускаем лишних назначений, ненужных услуг и «утяжеления» диагнозов. Не секрет, что некоторые медорганизации, причём не только частные, искусственно наращивают объём услуг, чтобы получить больший доход.
  2. При этом мы хорошо разбираемся в пакетах ГОБМП / ОСМС и поэтому выстраиваем маршруты пациентам по необходимым медуслугам, с учетом того, что они могут получить по ГОБМП / ОСМС, за оплаченные ими налоги и отчисления в ФСМС.
В этой связи хотела бы озвучить наше предложение: вернуть налоговые льготы на ДМС и на медицинские услуги, оплачиваемые работодателями. Для государства это выгодно:
  1. дополнительные деньги в здравоохранение. Работодатели и работники продолжают платить взносы в ОСМС, а ДМС и медицинские договоры идут сверх них;
  2. снижение нагрузки на ОСМС / ГОБМП. Часть пациентов снова будет обслуживаться за счёт работодателей;
  3. минимальные потери в налогах на заработную плату. Годовая страховая премия составляет, как правило, небольшую часть (в среднем 30%) месячной заработной платы работника – налогообложение этой части материальной выгоды работников не приносит большой прибавки в бюджет.
«Динозавры» для отрасли…

Сейчас государство заявляет о планах строительства десятков крупных государственных медорганизаций по стране. Насколько разумна подобная политика с точки зрения развития отечественной медицины и повышения доступности и качества медуслуг для населения?

Медицина сейчас развивается очень быстро. Внедряются цифровые технологии и искусственный интеллект, появляются новые методы лечения и новое оборудование, развивается телемедицина. Многие виды оборудования уже превращаются в гаджеты. Например, вместо Холтера можно использовать носимый датчик размером с пластырь или значок: его носят до двух недель, а данные передаются на смартфон. По результатам зарубежных исследований такие датчики выявляют нарушения ритма чаще, чем стандартный суточный Холтер.

Всё это сокращает время, которое пациенты проводят на больничных койках и в медорганизациях. Многие страны уже столкнулись с избытком больничных площадей и пытаются заполнить их, в том числе за счёт медицинского туризма.

В этих условиях масштабное строительство крупных больниц вызывает вопросы о целесообразности расходования бюджетных средств. Пример — многопрофильная областная больница в Кокшетау:
  1. Масштаб: 630 коек и более двух тысяч специалистов, стоимость проекта 332 млрд тенге. Это примерно в десять раз больше годовых сборов НДС со всей медицинской отрасли;
  2. Население: в Кокшетау живёт около 190 тыс. человек, во всей Акмолинской области менее 800 тыс;
  3. Конкуренция за тех же пациентов. Значительная часть населения области живёт в пригородах Астаны, и для них там же, в г. Косшы, строится ещё одна больница на 350 коек. А в 300 км от
    Кокшетау находятся медицинские холдинги Астаны и крупные профильные медицинские центры республиканского уровня: кардиохирургии, нейрохирургии, онкологии и другие. Пациенты со сложной патологией и сегодня едут туда;
  4. Кадры. Акмолинская область входит в пятёрку регионов с самой низкой обеспеченностью врачами: 22 врача на 10 тыс. населения при среднем по стране около 28. Области уже сейчас не хватает около 190 врачей, в том числе 125 в сельской местности. Особенно не хватает акушеров-гинекологов, кардиологов, офтальмологов, хирургов, педиатров, онкологов, терапевтов и врачей скорой помощи. Новой больнице нужны более двух тысяч специалистов и брать их, скорее всего, придётся из действующих медорганизаций, прежде всего районных и сельских. Это усилит дефицит там, где он и так острее всего.
Возникают закономерные вопросы: откуда возьмётся для этих больниц такой поток пациентов и кто будет их лечить?
Особенно остро это звучит на фоне задержек ФСМС с оплатой уже оказанных медуслуг. Новые крупные объекты потребуют дополнительного финансирования на содержание, оборудование и персонал. Это ляжет дополнительной нагрузкой на ту же систему ОСМС / ГОБМП, которая уже сегодня не справляется со своевременными расчётами.
Мы считаем, что планы строительства таких больниц, я их называю динозаврами, нужно пересмотреть по четырём критериям:
  1. реальная потребность в коечном фонде с учётом демографии и сокращения сроков госпитализации;
  2. кадровое обеспечение: наличие врачей и профильных специалистов для новых объектов без оголения действующих медорганизаций;
  3. экономика и окупаемость проектов, в том числе стоимость их содержания в течение всего жизненного цикла;
  4. соответствие современным тенденциям мировой медицинской практики: развитие амбулаторной помощи, стационаров одного дня, телемедицины и дистанционного мониторинга пациентов.
Что касается «выдавливания» частного сектора, мы не думаем, что государственные планы по расширению доступа к медпомощи создадут проблемы для эффективных частных организаций здравоохранения. Частный сектор всегда работает там, где государство либо не оказывает услуги, на которые есть спрос, либо организация и процедуры их оказания не устраивают пациентов. Кроме того, всегда будут пациенты с высокими доходами, готовые платить за более качественную медпомощь и сервис. Что касается стационарной помощи, сложные и специфические хирургические операции, как правило, и так остаются прерогативой государственных медорганизаций. Поэтому новые государственные больницы будут конкурировать скорее с существующими государственными стационарами, чем с частным сектором.

Никто за нас эту работу не сделает…

В одном из своих интервью примерно год назад вы отметили, что здравоохранение очень слабо защищает свои интересы. Насколько на ваш взгляд, изменилась ситуация за этот год?

Не скажу, что изменилась резко, но по крайней мере хоть какой-то небольшой диалог в отрасли идет. Но все равно медики очень пассивные в плане социальной активности. Я сама не медик по базовому образованию, и пришла из финансовой сферы – банков и страхования - и сравниваю как консолидировано работают игроки финансового рынка по защите своих интересов. И насколько вообще невозможно собрать медиков, это просто потрясающе. У нас большая часть медсектора - это государственные медорганизации, у которых готовый бюджет и утвержденные правила. Соответственно они себя совсем социально-политически не проявляют.

Поэтому я не ожидаю большой социальной активности, консолидации или активной защиты интересов субъектов в здравоохранении. Игроки в отрасли объединяются по каким-то совсем серьезным, сильным болевым точкам, например, как введение 5- летнего повторного лицензирования или, например, налогов. А болевых точек в здравоохранении много больше, и они продолжают возникать как из «рога изобилия». Приведу лишь несколько:
  1. Необходима декриминализация ошибок врачей, которые сейчас являются уголовными преступлениями. Надо понимать, что врачи тоже люди и у них могут быть ошибки. Даже есть такая поговорка, что за каждым врачом-светилом есть свое небольшое кладбище. У нас, наконец-то, как на Западе ввели компенсационные механизмы в виде страхования профессиональной ответственности, но следующий шаг не сделан. Очевидно, что если это не умышленная ошибка, то это не должно быть уголовной статьей.
  2. Вопросы по процедурам лечения - как они пересматриваются и в каком темпе, насколько быстро они устаревают? У нас необходимо лицензировать все, что используется в медицинской деятельности – медоборудование, бинты, пластыри, лекарства, причем по лекарствам часто зарегистрированы только дженерики, а оригиналы использовать нельзя. Зачем специально лицензировать в Казахстане то, что уже десятки лет работает за рубежом, имеет доказанную эффективность и соответствующие сертификаты? В итоге наши пациенты уезжают на лечение за рубеж, сейчас все больше в Узбекистан, который очень интенсивно развивает совою медицинскую отрасль и где в законодательстве нет ненужных барьеров. Например – требования по сдаче экзаменов нашим чиновникам со стороны зарубежных врачей на русском или казахском языках для проведения лечения или операций пациентам – этого в Узбекистане нет, достаточно предоставить подтверждения квалификации и рекомендательные письма, Действительно – как немецкий профессор с 20 летним стажем будет сдавать экзамен нашим чиновникам на казахском языке? В условиях дефицита медицинских кадров, ограниченного доступа к последним исследованиям и практикам в медицине нам, наоборот, необходимо стимулировать обмен знаниями и медицинскими технологиями.
  3. Вводимые новые правила лицензирования. Например, для того, чтобы гастроэнтеролог мог лечить пациентов в поликлинике у него теперь должен быть ФГДС. Каждый понимает – как часто он обращался за медицинской помощью к гастроэнтерологу, и как часто приходится «глотать кишку»? Это достаточно редкая процедура, и сегодня эта процедура часто проводится под седацией - зачем такие требования в поликлинике?
  4. Санпины (Санитарно-эпидемиологические Правила и Нормы – прим. ред.) для медорганизаций, они как бы сказать, еще с советских времен. Сейчас ситуация сильно изменилась, появились новые системы вентилирования и обеззараживания помещений, новые материалы, сильно продвинулась сама медицинская практика, все больше пациентов лечатся в амбулаторных условиях или с применением телемедицины или дистанционных технологий. Например, в Индии уже операции по трансплантации делают не то, что в амбулаторных хирургических центрах, уже на дому – в передвижных операционных. Приезжают домой к пациенту, выстраивают место для операции и делают трансплантацию. Выживаемость и стабилизация пациентов при таких операциях гораздо выше, чем после операций, проводимых в стационаре. Потому что человек в своей микросреде быстрее восстанавливается. А у нас в соответствии с этими старыми СанПиН-ами продолжают строить «динозавров» на 650 койко-мест.
И этот список можно продолжать. Почему бы перед тем, как принять новый нормативный или законодательный акт, Министерству здравоохранения не провести работу с медицинской общественностью – как это делают другие государственные органы, например, Национальный банк? Думаю очень важно всем здоровым силам в отрасли объединяться и активнее отстаивать интересы здравоохранения – это не только наши интересы, но и врачей и пациентов. Никто за нас эту работу не сделает.


[1] «Нулевой» ндс для медицины: согласовано?!, Га Амренова, «Ұлағатты медицина» №4 (69) июль-август 2026 г., https://ulagat-m.kz/news/nulevoy-nds-dlya-meditsiny-soglasovano-.html?sphrase_id=3413
[2] https://www.instagram.com/p/DeYbeLBMbFd/
[3] https://informburo.kz/novosti/povysenie-nds-i-infliaciia-minzdrav-ocenil-dopolnitelnye-rasxody-medor....

Оценить:

  • Актуальность
  • Глубина

Похожие статьи

1. «Агентская проблема» или корпоративное управление
2. Турецкий прорыв
3. Турецкая карта медицинских реформ
4. Взгляд с двух сторон
5. Больницу на фондовую биржу: кто быстрее?


Комментарии

8 пользователей оставили 8 комментариев